Новомученики, исповедники, за Христа пострадавшие в годы гонений на Русскую Православную Церковь в XX в.
(с) ПСТГУ, ПСТБИ (с) Братство во Имя Всемилостивого Спаса
Home page
[back][up level][next][last]
NIKA_ROOT INDEX ФИО Слухов П. Дела oii.77 => oii.77 ПЕРИОДЫ ЖИЗНИ
1
    Служение
      Енисейская губ., Канский у., с.Долгий Мост, Покровская церковь 
      священник 
      Год окончания 1919 
      День окончания 25 
      Месяц окончания 2 
      У священника П.Слухова была семья, трое детей, которые обучались в Канске
    Аресты
      Енисейская губ., Канский у., д.Неняньково 
      Год ареста 1919 
      День ареста 25 
      Месяц ареста 2 
      Благочинный 6 участка Канского уезда рапортом своим от 14 апреля 1919г. за N 102
      на имя Епархиального Совета доложил, что о судьбе священника Слухова,
      увезенного большевиками, ничего не известно... Красные в этом приходе свирепствуют".
      Как оказалось, через некоторое время священник Слухов был освобожден Красильниковским
      белогвардейским отрядом и смог уехать в Канск.
      Из Канска священник П.Слухов прислал подробный рапорт от 7 июля 1919г. на имя благочинного
      6 участка Канского округа о том, что он претерпел от большевиков за это время:
          "...25 февраля ст.ст. я был арестован большевиками в д.Неняньково
           и находился под арестом более 7 часов, пока сельский сход не принял меня
           под свое покровительство.
           Затем 26 февраля в квартире моей был обыск, искали оружие.
           1 марта вторично был тщательный обыск, причем была забрана вся переписка и
           канцелярия церковного Совета, а меня арестовали, посадив в арестантское
           помещение при Волостной Управе в 12 часов дня, где продержали до 10 часов
           вечера. Затем, под конвоем, доставили в их штаб, где и предъявили мне
           следующие обвинения:
               1). Говорил проповеди против большевиков и призывал население выступить
                   на борьбу с ними.
               2). Сигнализировал ударами в колокол милиции и дал возможность ей укрыться.
               3). Будучи арестован, называл их [большевиков] бандитами и вообще
                   поносил их действия.
           Оправдываться было невозможно при их возбужденном состоянии, но я все-таки
           заявил, что виноват лишь в том, что я православный священник, и население
           прихода исповедует православно-христианскую религию.
           ПОСТАНОВИЛИ:
               "Отправить попа в Тасеевский приход с тем, чтобы возвратить его обратно
                по укреплении их штаба в Долгом Мосту".
           И меня под конвоем направили в арестантское помещение, пока не будет подана
           подвода для следования в Тасеево.
           За все время моего пребывания под арестом мне пришлось многое перенести и
           выслушивать всевозможные оскорбления по адресу духовенства и лично себя...
           Часов в 12 ночи меня освободили.
           Причина, побудившая штаб отменить прежнее постановление, та:
           прихожане, узнав, что я арестован и не совершал вечерни, поспешно, насколько
           это было возможно, собрались на сельский сход и целым сходом потребовали
           от штаба моего освобождения, заявив:
               "Священник у них избранный приходом, и прихожане платят ему условленное жалование,
            никаких ссор с ним не было, все им довольны, да к тому же идет Великий Пост —
                как быть без священника, мы люди православные. Если не отпустите
                нашего священника, то мы отказываемся от вас и ничего вам не дадим".
           По распоряжению Апанского штаба я был откомандирован для служения в с.Турово,
           мои протесты и протесты церковного совета были тщетны, и я в Турове совершил
           два богослужения и несколько треб.
           В день пребывания чешского отряда в с.Долгий Мост я был задержан большевиками
           в д.Королево-Ана и арестован.
           По отбытии чешского отряда я был освобожден.
           Вся сельская интеллигенция выехала с отрядом из Долгого Моста, а я остался.
           Они стали подозревать во мне правительственного шпиона и решили покончить
           со мной и семьей.
           Это состояние под страхом смерти подорвало мое здоровье, и я неоднократно
           с семьей порывался скрываться и бежать, но осуществить это было невозможно.
           Население было бессильно защитить меня и предлагало спасаться самому,
           по своему усмотрению..."

(c) ПСТГУ. Факультет ИПМ