Новомученики, исповедники, за Христа пострадавшие в годы гонений на Русскую Православную Церковь в XX в.
(с) ПСТГУ, ПСТБИ (с) Братство во Имя Всемилостивого Спаса
Home page NIKA_ROOT INDEX ФИО Кулаков Николай Дела o05.161 => o05.161 ПЕРИОДЫ ЖИЗНИ
5
Служение
    Служение
    Вологодская о., г.Грязовец, Крестовоздвиженская церковь 
    протоиерей 
    Год окончания 2003 
    Из воспоминаний о.Николая [1]:
       "В Вологодскую епархию я хорошо попал, нормально. Тогда владыка Мстислав был.
        Приезжаю, а меня уже повестка ждет от следователя КГБ. Иду туда. Следователь
        заводит в какую-то комнатенку, достает пистолет и мне в грудь упер:
           — Ты чего с ворами связался?
       Думаю, с какими же это ворами?. Он снова:
           — Ты чего с попами связался?
        Говорю ему:
           — "Убери пушку".
        Понимаю, что это он меня просто стращает. Я и не таких видал, уже пуганый.
        Он пистолет убрал и, как ни в чем не бывало, пропуск мне подписывает, чтобы
        я смог выйти из здания... "
    Из воспоминаний о.Николая:
       "А был еще начальник милиции. Такой молчаливый, слова не вытянешь. И чудил он.
       Просто так, непонятно зачем, к себе вызовет и указательным пальцем на пол
       покажет:
           "Ты ТУДА хочешь?"
       И все, ни слова больше. Рукой машет: иди, мол. Что у него там под полом было,
       не знаю.. Он всегда пальцем вниз показывал...
       Или еще случай. Казначейша моя домой деньги церковные носила, некогда было
       в сбербанк сдавать. И вот как-то я по делам в исполком зашел, а мимо этот
       начальник проходил. Остановился, стоит, чего-то вспоминает. Потом вспомнил,
       мне в глаза заглядывает:
           "Деньги в банк несите. А то... ВНИЗ".
       И дальше пошел...
       В Грязовце хоть и зажимали меня власти, но не до смерти, давали продохнуть.
       Бывало, семью совсем кормить нечем и деваться некуда. Отправляюсь в исполком.
       "Надо мне уходить из священства, — говорю, — так ведь Вы же меня председателем
       колхоза не поставите. А на меньшее я не согласный". Там смеются, нравится им
       шутка — и ослабляют гайки...
       Однажды вызывает меня к себе секретарь райисполкома Валентина Николаевна.
       А у меня такая ситуация: своим работницам я мог платить только гроши, поэтому
       приходилось им подрабатывать в других местах. Например, женщина, которая у нас
       топила, одновременно была дворником в двух магазинах. А работать в трех местах
       закон запрещал. И вот секретарша мне сразу... вопрос в лоб:
           — Кто у вас истопником работает?
       Растерялся я: разве можно человека выдавать? Но и врать тоже нельзя. И тогда
       выпаливаю:
          — Истопник у нас кое-кто.
          — Коектов? — пререспрашивает Валентина Николаевна. — Интересная фамилия.
            Ну ладно, идите.
       Добрая женщина оказалась...
       Помню, вожусь я у себя в огороде, прибегают: "Приехал уполномоченный! Вызывают
       Вас в два часа". — Ага, опять кто-то на меня накрапал. Но я уже знал всю эту систему.
       И пришел в горисполком не в два часа, а пораньше — минут за сорок. Сел на
       подоконник у входа, жду.
       Спустя время открывается дверь, выходит... не буду называть ее фамилию.
       Ну, все понятно! Женщина увидела меня,... и чуть ли не бегом к себе домой...
       Потом уполномоченный выходит:
          — Вы что здесь делаете?
          — Да просто сижу.
          — Вы служили неделю назад в Чернецком? — спрашивает.
       Чернецкое — это бывшее село Покровское, оно недалеко от Грязовца.
       Я туда действительно ездил служить, причем бесплатно.
       И вот, догадываюсь, составили кляузу, что я деньги государству не показал, налог не заплатил.
          — Да, в Чернецком я был, — говорю. — Но деньги там не брал. А эта женщина
            (называю фамилию) ничего видеть не могла, потому что ее там не было.
          — А Вы откуда знаете про нее?
          — Мне отсюда, с подоконника, хорошо все видно.
          — Я же Вам сказал к двум приходить! — рассердился уполномоченный.
       На этот раз пронесло. А не приди я на 40 минут раньше, снова бы пришлось
       покидать приход, ехать в другую епархию.
       Законами нас не могли запретить, а всякими кляузами, скандалами гоняли с места
       на место. Думали, надоест священнику такая жизнь, и он бросит служение.
       После этого случая меня, конечно, не оставили в покое.
       Долгое время был у нас в Вологодской области такой уполномоченный — Матасов.
       Он все мне приговаривал:
           "Надо посадить тебя. Обязательно посадить!"
       А я его хорошо знал, потому что ... в 1945г. он был председателем Харовского
       райисполкома, в котором я некоторое время работал... ревизором. И вот, когда
       Матасов совсем меня допек своими угрозами "посадить", говорю ему:
           — А я ведь знаю, Сергей Васильевич, как Вы колхозы грабили. Учтите, как
             подам документы в органы, так вместе сидеть будем!
       Конечно, у меня никаких документов не было, да и не знал я, точно ли он воровал.
       Но продолжаю свое:
           — Вы меня не помните? Я колхозучетом занимался. Ну, вспомнили? Исполком взял
             столько-то, секретарь райкома столько...
       Как он испугался! Глаза круглые сделались:
           — Ни-ни, не надо...
       А я еще так с ними боролся. Один раз звонит мне уполномоченный:
           — Я слышал, Вы причащаете младенцев в отсутствие матерей. Это беззаконие!
             Запрещаю!
       Я ему в ответ:
           — Не смейте мне указывать. Напишите бумажку, что Вы запрещаете причащать
             без матерей. И подпись поставьте.
       Он и отступился. Ох, не любили они подписи свои ставить — это надо ж брать
       на себя ответственность, это ж документ...
       При Брежневе стало полегче, а потом такое пошло — сами власти молебны стали
       заказывать! Но тоже радости мало.
       В семидесятых годах, помню, милиция зовет меня на кладбище панихиду править.
       У них конвойного милиционера заключенный убил. А я знаю, что там будет памятник
       со звездой. Говорю:
            "Мы звезде не кадим".
       Отказался. Родные мои всполошились:
            "Ох, посадят тебя, посадят! С милицией поссоримся!"
       А я им:
             "Пускай. Я и раньше звезде не кадил, почему сейчас должен?"
    Из беседы М.Сизова с о.Николаем в 2003г. [1]:
       "Все-таки, батюшка, Вы так смешно рассказываете про те годы", — удивляюсь я. —
       А ведь Вас могли и в лагерь посадить и даже убить".
         — "А чего ж не могли? Очень даже могли, кивает старый священник.
       Того начальника, что пистолет на меня направлял, ну, про которого я рассказывал,
       его самого при Берии расстреляли... Он не думал об этом, и такой конец
       получил. А я думал, ждал. Родня мне говорила: "Давай деньги копи, дом
       построишь". А я отвечал: "Зачем копить? В любой день придут да увезут.
       Будет мне там дом... ".
       Однажды приснился мне интересный сон. Вот иду я по горе, а гора ледяная,
       но ковром покрытая. И враги из-под меня ковер-то тащат. Думаю: упаду ведь,
       костей не соберу, как вытащат. "Нет, не будет по-вашему!", — так плотно
       встал, ногами уперся. И не вытащили ковра...
       Внешне митрофорный протоиерей Николай не очень впечатляет: седенькая редкая
       бородка, тихий голос. Но глаза прямо горят... Рассказывает историю, и мы за
       столом смеемся... Вроде ничего юмористического в истории нет, но почему-то
       хочется радоваться вместе с этим старым священником... "

(c) ПСТГУ. Факультет ИПМ